Minutes and eternity are in a kiss

War does not cancel kisses

Life long kiss

Whether Black-and-white it kiss?

Тряпичная кукла

Накрутив на кулак растрёпанные волосы, её всё тыкали и тыкали носом в её излишнюю доверчивость жизни. А она жила каждым своим вздохом и расправляла плечи по утрам, откидывая правой рукой свои волосы за спину и открывая душу. Её даже можно бросить на пол и наступить ногой на грудь. Тогда ты услышишь: «Я люблю тебя…». Она никогда не пыталась понять, почему именно так – ногой и на грудь, в душу. Бессмысленно искать смысл там, где его нет. Всё итак ясно. Сегодня ясно, и завтра будет солнце, и никому его не затоптать ногами. И излишняя доверчивость будет ей лишь мягкой подушкой. И новая короткая стрижка защитит от непрошенных советов. И она будет держать осанку, отдавая единственно ценное, что у неё есть – свою любовь. Женщина не от мира сего или тряпичная кукла с заводным механизмом…

Мимолётный сувенир

Завтра опять будет утро, а пока… Хрупкая и полная тайного смысла церковная свечка горит бесшумно. Свет её неподвижного пламени выгрыз кусок темноты из угла моей комнаты, осветив немногочисленные, но многозначительные предметы: календарь, книги, ноутбук, телефон и блокнот для записей с подснежниками на обложке, а ещё простой карандаш и голубую канцелярскую скрепку. И их многозначительность могла бы остаться лишь прилагательным, если бы не… Блокнот пуст, карандаш не заточен, календарь на 2010 год, а книги исписаны заметками, телефонная книжка заполнена адресами людей, которых уже не помню, лишь посредственный в своей функциональной естественности ноутбук фиксирует настоящее – текущие слова-секунды.
Отвернись я на мгновенье и окажусь там, где ничего нет: ни прошлого с забытыми людьми, ни настоящих слов, ни будущих записей в блокноте. Только темнота. Но останется запах горящей свечи и даже если всё исчезнет, её аромат останется. Это то, что досталось нам в дар от других миров. Ароматы – милый, мимолётный сувенир, которому не найти достойного применения. И познаём мы его ни взглядом, ни слухом, ни осязанием. Тщетно пытаясь описать его словами, мы познаём его самой жизнью – дыханием.
Свеча догорит и останется только моё настоящее, отображенное пресными, немыми, бесцветными символами на экране монитора. Символами без аромата церковной свечи. А утром опять будет завтра.

О чём так оглушительно молчу?

О чём беззвучный крик, сорвавший голос?

Я слышу свет мерцающей свечи.

Я вижу тишину. И чувства образ

Рисую на листе прозрачных мыслей,

Используя все краски темноты.

И давит тяжестью воздушного полёта

Невыносимый груз кромешной пустоты.

Я ощущаю запах белых стен,

Холодный запах твердости бетона.

И невесомость крови в жилах вен

Не поддаётся гравитации закону.

Касаюсь времени нетвёрдою рукой -

Минуты мягкие, как детские ладони,

Но их теченье возвращает боль,

Вернув меня к моей привычной роли.

Сверху вниз

Песочный брезжит мир, сгущая беж в пике горизонтали. Закат или рассвет? Становится ясней, упавший ближе к нам, он в контур фонаря преобразился вдруг. Осколок города… потухший или фонарщик спит? Брюнет. Наверно он. Как безобразен горб. Весь в чёрном. Кто ты? город ждет твой свет. Монументальность камня рушит предшествующий взгляд, и застит смысл блеском бриолина на створках крыльев. Ждём и мы… или уже не ищем мы в голове царя. Или поймем: зачем просящий милостыню зверь хранит покой посредника. И кто… добавит в этот город красный цвет?

(картина Рене Магритт "Ностальгия", 1940.Галерея Исаака Брачо, Брюссель, Бельгия.)